Словообразование современного русского языка Универсальные и специфические особенности процесса субстантивации в русском языке - страница 2


Summary. Cognitive base contributes to the revealing of semantic components both implicitly in the semantic structure of isolated words as well as whole blocks of lexemes, connected with the global concept. Such an approach anabtes us to draw a functional-semantic classification of the language lexic system taking into consideration all the information reflected in language units.

Наиболее перспективным в современном языкознании является лингвистическое направление, в основе которого лежит функционально-когнитивный принцип описания языка, опирающийся на функциональную природу всех сфер человеческой жизни и деятельности.

Функциональное рассмотрение языка требует специальной разработки динамического аспекта функционирования грамматических единиц и категорий во взаимодействии с элементами разных уровней языка, участвующими в выражении высказывания.

Функциональный подход — это прежде всего подход коммуникативный, обусловленный задачей языка быть основным средством общения. Речевая деятельность возможна только при наличии знания о языковом видении мира. Языковая картина мира двуедина по своей природе. С одной стороны, она отражает отношения внеязыковой действительности, с другой стороны, воплощает результат восприятия мира говорящим. Функционально исследование языка дополняется когнитивным аспектом.

Когнитивность проявляется в свойстве языка хранить и передавать знания о действительности и обеспечивать потребность мыслительного процесса. Понимание языка как функции человеческого интеллекта делает очевидным то, что при исследовании человеческого языка в центре внимания должны находиться механизмы, лежащие в основе производства и понимания высказываний в языковом и прагматическом контексте. Цель когнитивной науки — определить природу механизмов, име­ющихся в распоряжении человека в процессе мышления, восприятия и понимания, имея в виду, что «язык есть непрерывная текучесть мысли, некое единство, постоянно перетекающее из одного своего состояния в другое, некий процесс, характеризующийся в первую очередь своей непрерывностью» [Лосев].

В ходе развития когнитивной лингвистики общепринятым стал тезис о неразрывной взаимосвязи процессов, происходящих в человеческой памяти и определяющих построение и понимание языковых сообщений. Впервые наблюдаемое событие мы осознаем через восприятие. Восприятие — сложный процесс приема и преобразования информации. Понимание некоторой ситуации сводится к попытке найти в памяти знакомую ситуацию, сходную с новой (и уже прошедшую через восприятие). Обработка новых данных осуществляется с применением содержащегося в памяти ранее накопленного опыта. Опыт организуется с помощью стереотипных моделей, уже имеющихся у нас в уме.

С позиций когнитивизма лексическое значение рассматривается как отражение определенных, зафиксированных в языке пластов знаний и опыта, тесно связанных с деятельностью человека. Когнитивный подход предусматривает систематизацию всех типов знаний, заложенных в структуре слова и связанных с познавательной деятельностью человека. Когнитивный анализ позволяет выявить, какая структура знаний фиксируется в лексической единице, как осуществляется в слове сжатие и развертывание знания и как проявляется различная степень его детализации. Когнитивная функция организует взаимосвязь разноаспектных суперконцептов и концептов в содержании слов. При когнитивном подходе возможно выявление в лексическом значении слова качественно новых компонентов, которые предопределяют функционирование языковых единиц.

Словообразование представляет собой функционирующую систему, способную самоорганизовываться в результате взаимодействия закономерных явлений внеязыкового и внутриязыкового характера.

Функционально-когнитивный подход к описанию словообразования помогает обнаружить такие свойства словаря, которые уже изначально предопределяют поведение лексических единиц в речевой коммуникации.

Опора на когнитивность способствует выявлению имплицитно и эксплицитно выраженных семантических компонентов в смысловой структуре изолированных слов и целых блоков лексем, связанных с глобальным концептом. Такой подход позволяет дать функционально-семантическую классификацию лексической системы языка с учетом тех знаний, которые зафиксированы в словарных единицах. Так, производные наименования легко воспринимаются благодаря своей внутренней фор­ме и связи с мотивирующей базой. В производных номинациях отражаются не только предметы, явления объективной действительности, но и различные типы отноше­ний, направления связей между реалиями. Например, кон­цепт варить из сферы «действие», являющейся основным пластом человеческого опыта, пронизывает многие разряды реалий и получает развитие в производных сло­вах, мотивированных блоком знаний, зафиксированных в главной единице словообразовательного гнезда. Ср.: се­мантический комплекс варить выступает в производных со значением лица (варщик, кашевар, повар), объекта (вареник, варево, варенье), признака (вареный, отварной, сварочный), средства (заварка), результата (навар, отвар, заваруха), ору­дия (кофеварка, самовар, поварешка), помещения (поварня, пивоварня, кашеварня, сыроварня). Названные типы производных отражают взаимодействие и взаимосвязь концептов: действия и лица, действия и предмета и т. д.

Литература

Лосев А. Ф. Знак. Символ. Миф. М., 1982. С. 455.

^ Сложносуффиксальные и аффиксоидные существительные

Н. С. Гриценко

Филологический факультет, Елец

развертывание в словосочетание, компонент сложения, аффиксоид, степени аффиксоидности

Summary. The sign of transformation of the word in combination of words is one of the way of delimitation a component of compound word and half-affix. This sign specifies the existing stock of half-affixes.

Круг аффиксоидных существительных, выделяемый ис­следователями, разнообразен. Качественные и количественные расхождения в предлагаемых списках аффиксоидов объясняются использованием различных кри­териев выделения аффиксоидных производных (ко­ли­чественный и семантический). В настоящей работе опре­деляющим признается критерий развертывания в сло­восочетание, суть которого заключается в следующем: если изучаемая единица представляет собой сложносуффиксальное слово, то она развертывается в эквивалентное по структуре и смыслу словосочетание (под развертыванием понимается такое преобразование инсуффиксальных существительных в семантически мотивирующие словосочетания, при котором обе основы, со­ставляющие слово, оказываются эквивалентно представ­лен­ными в структуре словосочетания). Факт ослабленной или утраченной способности к развертыванию сигнализирует о приобретении компонентом инсуффиксаль­ного производного новой функции — функции аффикса. Термин инсуффиксальные производные (производ­ные с инсуффиксом) употребляется по отношению к слож­но­суффиксальным и аффиксоидным существительным не­диф­ференцированно. Инсуффикс — «единая дистантная морфема, первый компонент которой помещается между производящими основами, второй — при­соединяется ко второй производящей основе» (В. Г. Головин).

Весь массив инсуффиксальных существительных был подвергнут анализу с точки зрения их способности / не­способности развертываться в мотивирующие словосочетания. Развертывание в семантически мотивирующее словосочетание, «повторяющее» основы инсуффиксального слова, рассматривается как эталонный тип развертывания, а само слово определяется как эталонное слож­носуффиксальное производное (кашевар — ‘варить кашу’, многотомник — ‘много томов’, громкоговоритель — ‘говорить громко’, второгодник — ‘второй год’, законопроект — ‘проект закона’). Согласно критерию развертывания в словосочетание, в разряд эталонных сложносуффиксальных существительных должны быть включены производные, которые традиционно рассматриваются как содержащие в своем составе аффиксоиды: существительные со вторыми частями -ед (осоед, мурашеед, почкоед и др.), -любец (властолюбец, женолюбец, жизнелюбец и др.), -воз (землевоз, пулеметовоз, рудовоз
и др.) и др.

Инсуффиксальные существительные, развертывающи­еся в мотивирующие словосочетания с формальной избыточностью, представленной самостоятельным словом или сочетанием самостоятельного слова со служебным, определяются как «промежуточные» образования (стя­же­ния). Эти производные обнаруживают признаки как сложносуффиксальных, так и аффиксоидных образований (водотолчение — ‘толочь воду в ступе’, землепроходец — ‘проходить по земле первым’).

Инсуффиксальные существительные, при развертывании которых происходит замена беспрефиксального мо­тивирующего префиксальным, определяются аффиксоидными. В результате семантического обособления одного из компонентов инсуффиксального слова последнее теряет возможность к развертыванию в мотивирующее словосочетание. В русском языке есть не только регулярные (сам-, пол-, нов-; -вод, -вед, -град, -нос, -строй и др.), но и нерегулярные (гол-, мног-, молод-) и даже уникальные аффиксоиды (-маз).

Одна и та же морфема в составе инсуффиксальных су­ществительных может иметь различный функциональный статус. Отглагольный компонент  вод, имеющий значения ‘разводящий растения или животных’ (садовод, зверовод), ‘занимающийся чем либо’ (счетовод, деловод), ‘руководящий кем, чем либо’ (кружковод, групповод), является суффиксоидом. Та же морфема в составе существительных групповод, экскурсовод определяется как компонент сложносуффиксальго слова. Ср. также первые и вторые компоненты сложений мног-, пол , сам ,  вед, -вод в составе слов многолюдье, полурота, самолечение, охотовед, кукловод и аффиксоиды мног- пол , сам , -вед, -вод в составе производных многотиражка, полупроводник, самопонимание, законовед, водовод и др.

Одна и та же морфема может иметь разный функциональный статус в пределах одного инсуффиксального существительного, так как производное в разных значениях обладает неодинаковой способностью к развертыванию в словосочетание: ср.  вод в групповод ‘работник туристско-экскурсионного бюро’ и ‘руководитель группы’.

В функции аффиксов употребляются глагольные и именные корни. Корни с количественным и адвербиальным значениями, в роли аффиксов используются достаточно редко.

Аффиксоидный фонд неоднороден с точки зрения функциональной близости к аффиксу. Из признания дан­ного факта логически вытекает предположение о возможности членения всего множества аффиксоидных производных на некоторые группы, фиксирующие степень отклонения корневой морфемы в сторону аффиксальной, т. е. построения шкалы степеней аффиксоидности. На нулевой ступени окажутся стяженные инсуффиксальные производные, при развертывании которых вычленяется формальная избыточность, представленная служебным и знаменательным словами. Они обнаруживают признаки и сложносуффиксальных, и аффиксоидных слов. С одной стороны, основы, составляющие стяженное инсуффиксальное слово, так же как и основы сложносуффиксальных производных, не подвергаются семантическим изменениям. С другой стороны, стяженные инсуффиксальные существительные, как и аффиксоидные производные, не обладают возможностью к развертыванию в эквивалентные по структуре словосочетания. Таким образом, нулевая ступень аффиксоидности характеризуется соотнесенностью с узуальным значением мотивирующего слова. Мотивирующая конструкция не эквивалентна в отношении числа структуре производного слова.

На первой ступени аффиксоидности находятся инсуффиксальные существительные, при развертывании которых неузуальное «структурно подсказываемое» мотивирующее слово заменяется узуальным семантически мотивирующим словом, а также производные, беспрефиксальную основу которых предпочтительнее соотнести с префиксальным знаменательным словом. Пер­вая ступень аффиксоидности характеризуется соотнесенностью с неузуальным значением знаменательного сло­ва. Мотивирующая конструкция не эквивалентна по компонентам структуре производного слова.

На второй ступени аффиксоидности располагаются производные, при развертывании которых беспрефиксальное мотивирующее заменяется префиксальным, а также инсуффиксальные существительные, не развертывающиеся в мотивирующие словосочетания. Вторая сту­пень аффиксоидности характеризуется несовпадением формальной и семантической соотнесенности. Мотивирующая конструкция не эквивалентна по компонентам структуре производного слова.

^ Семантическая эволюция русских глагольных префиксов

О. И. Дмитриева

Саратовский государственный университет им. Н. Г. Чернышевского

эволюция языка, русский язык, словообразовательная семантика, внутриглагольное словообразование

Summary. The article discovers tendencies in formation of the system of Russian verbs, built with the use of prefixes, starting from the XI century till the present time. Being guided by the semantic principle of research, the author tries to recreate structural genetic invariants of certain prefixes and to reveal specific combinative features of structural components of the derivative verb.  

1. Необходимость разработки «типологии процессов развития новых значений морфем и причин, вызыва­ющих это развитие» убедительно обоснована И. С. Улу­хановым [1]. Изучение истории отдельных глагольных при­ставок имеет свою традицию, однако по-прежнему актуальной остается задача выявления связи префиксальных значений, определения путей развития одного из значений на базе другого, поиска общих закономерностей эволюции русских префиксальных глаголов.

2. В исследованиях последних лет главенствует семантический подход к изучению глагольной префиксации [2]. Исторически восходя к полнозначным словам, приставки обладали самостоятельными значениями, то есть им изначально отводилась роль выразителя смысла, а не грам­матического показателя. При системном диахроническом изучении большого числа префиксальных гла­голов с разными приставками (на лексикографическом и текстовом материале) утверждение о существовании в языке семантически «пустых» глагольных приставок пред­ставляется сомнительным.

3. Значения отдельных глагольных приставок, отличающиеся в древнерусском языке диффузностью, могут рассматриваться как исторически взаимосвязанные и восходящие к единому инвариантному значению, услов­ная реконструкция которого связана с конкретизацией пространственно-результативного значения как наиболее близкого к исходному [3]. На базе пространствен-
но-результативного значения, наиболее характерного для при­ставочных глаголов в древнерусский период, в XV–XVI веках активно начинают формироваться более отвлеченные модификационные значения, способные характеризовать действие с точки зрения его протекания во времени и меры его осуществления.

4. Процесс развития отдельных приставочных значений, а следовательно, и отдельных способов глагольного действия, характеризованных этими приставками, исторически неоднороден. Это позволяет при описании семантической эволюции префиксов использовать понятие динамической модели. Динамические семантические модели русских глагольных приставок, построенные нами, позволяют выявить связи разных префиксальных значений, пути развития одного из значений на базе другого и построить типологическую систему регулярных зависимомтей между разными словообразовательными значениями, что необходимо для раскрыитя общих закономерностей словообразовательной структуры языка и ее реализации.

5. Производный префиксальный глагол рассматрива­ется нами как внутренняя синтагма, состоящая из двух структурных компонентов: производящей глагольной основы и словообразующего форманта — и соотносящаяся с двумя понятийными рядами одновременно: по семантике префикса и по семантике мотивирующего глагола. При таком подходе закономерно выделение всей совокупности мотивирующих непроизводных глаголов, которые составляют костяк приставочного глагольного словопроизводства, в качестве производящей базы, описание которой также строится преимущественно по семантическому принципу. Анализ производящей базы, который ведется на материале исходных беспрефиксных глаголов древнерусского языка с выявлением закономерностей последующего развития в более поздние исторические периоды, способствует определению основных движущих сил эволюции системы русских префиксальных глаголов.

6. Основные тенденции развития русской глагольной префиксации определяются: а) численным ростом производящей базы и качественными изменениями в ее составе; б) формированием семантической структуры мотивирующих глаголов и развитием сочетаемости на уровне лексико-семантических вариантов; в) способ­нос­тью многих производящих глаголов, утрачивая сочетаемость с одними значениями приставки, взаимодействовать с ней в других ее значениях (например, утрата результативного и одновременное формирование ограничительного значения у глаголов с приставкой по); д) утратой свободной сочетаемости и появлением связанных основ.

7. Валентность структурных компонентов производного глагольного слова, то есть их смысловая заряженность, соотносится с их сочетаемостью, то есть реализацией этой заряженности в конкретных связях на каждом синхронном языковом срезе, как динамика процесса соотносится с его статикой [4].

Литература

1. Улуханов И. С. Состояние и перспективы изучения исторического словообразования русского языка // Исследования по историческому словообразованию М., 1994. С. 9.

2. См., например: Волохина Г. А., Попова З. Д. Русские глагольные приставки: семантическое устройство, системные отношения. Воронеж, 1993; Кронгауз М. А. Приставки и глаголы в русском языке: семантическая грамматика. М., 1998.

3. Дмитриева О. И. Формирование семантической структуры русского глагольного префикса по- // Активные процессы в языке и речи. Саратов: Изд-во СГУ, 1991; Дмитриева О. И. Формирование системы русских делимитативных глаголов // Предложение и слово: парадигматический, текстовый и коммуникативный аспекты: Межвузовский сборник науч. трудов. Саратов, 2000.

4. Дмитриева О. И. Сочетаемость и валентность словообразовательных компонентов префиксальных глаголов // Единицы языка и их функционирование: Межвузовский сборник науч. трудов. Вып. 4. Саратов: Изд-во СГУ, 1998.

^ Возвращаясь к «Заметкам…» Г. О. Винокура

Э. П. Кадькалова

Саратовский государственный университет им. Н. Г. Чернышевского

теория производности, мотивированность, членимость слов

Summary. In this work we offer the new interpretation of G. O. Vinokur’s derivative word concept. We try to show that such understanding has its scientific perspectives.

1. «Заметки по русскому словообразованию» Г. О. Ви­нокура — одна из самых цитируемых работ русской лингвистической классики. Ее содержание и основные идеи кажутся уже настолько известными, что не вдруг решишься на очередное ее комментирование. Однако, с другой стороны, в каждом глубоком научном труде что-то всегда остается непрочитанным, особенно если автор опередил свое время. Так, вероятно, случилось и с «Заметками…» Г. О. Винокура. Знания, накопленные дериватологией в послевинокуровский период, позволяют (и заставляют) увидеть в «Заметках…» то, что еще недавно внимания не привлекало.

2. С именем Г. О. Винокура обычно связывают определение производного слова в качестве мотивированного, то есть способного быть истолкованным через слово мотивирующее. Сейчас уже ясно, что «работает» этот принцип чрезвычайно плохо (ср. хотя бы: сиять ‘из­лучать сияние’ « сияние ‘отвлеченное существительное по глаголу сиять’), и это заставляет возвращаться к аргументам Г. О. Винокура. Анализ текста «Заметок…» под этим углом зрения убеждает в том, что Г. О. Винокур утверждал нечто иное. Он не отождествлял мотивированность вербального знака с определимостью слова мотивированного через слово мотивирующее и не провозглашал такую мотивированность отличительной чертой синхронной производности слов. К «образу» слов мотивированных ученый прибегал для того, чтобы подчеркнуть вторичный характер членимости (произ­вод­ности) основ на морфемы, ее заданность природой наименования. Речь, в сущности, шла о неделимом двуединстве ономасиологического и структурно-семанти­чес­кого взгляда на слово, где «не вполне условные, мотивированные обозначения предметов действительности» всегда эксплицируются «в отношениях между зна­чащими звуковыми комплексами, обнаруживаю­щи­мися в самой структуре этого рода слов». Логическим следствием этого подхода (ср. винокуровские «Вот почему…», которые, к сожалению при цитировании обычно опускают) стал вывод об определимости лексического значения мотивированного слова через первичный элемент его структуры («первичную основу»), то есть через корень (!) или практически — через какое-то из слов с этим же корнем (ср. иное содержание понятия словообразовательная мотивированность в академических грамматиках 1970 и 1980).

3. Определение мотивированного слова как такового, в котором «известная сторона отношений, существующих у данного предмета мысли, находит свое выражение в тех отношениях, которые существуют внутри самого слова», — это фундаментальное положение ви-
нокуровской теории мотивированных (производных) слов. Из него логически вытекают другие положения, сформулированные и несфомулированные в тексте «За­меток…».

3.1. Производное слово, по Винокуру, — это слово с «производной» основой, обязательно членимой на две асимметричные части — корень и аффикс (аффиксы).

3.2. Вопрос о членимости основы на значимые части решается в «пробах» на реальность корня — его повторяемость в лексических парадигмах (рама, подрамник, обрамление и т. д.) — «в наличной языковой традиции».

3.3. Не составляют в этом смысле исключения и слова со связанными корнями, так как реальность связанного корня тоже находит себе подтверждение в «наличной языковой традиции» (обуть — разуть и под.) и, следовательно, слова такого рода тоже должны быть охарактеризованы как «не вполне условные, мотивированные обозначения предметов действительности».

3.4. Регулярность корня при наличии в основе части, запредельной корню, — это самодостаточный признак членимости основы, вполне обеспечивающей значимость тех отношений, которые складываются внутри такого рода слов. «Никакой аффикс сам по себе не име­ет значения в том смысле, в каком мы говорим о значении основ. Он обладает значением только в той мере, в какой он изменяет значение первичной основы в значение производной основы, вносит в значение первой ту или иную модификацию».

3.5. По этой же причине в неясных случаях вопрос о границе между корневой и аффиксальной частью производной основы важен вовсе не всегда, а лишь тогда, когда неясный «элемент, которым осложняется суффикс, в других случаях способен обладать самостоятельной функцией» (домовничать, пиршествовать, разбойничать и под.). При этом «каждый отдельный случай, в котором может быть заподозрен вариант суффикса, требует индивидуального анализа», выходящего, в част­ности, и на поиск ближайшего мотивирующего (произ­во­дящего) слова. Понятно, что основы лексических омонимов (по мнению Г. О. Винокура, только омонимов!) могут в таких случаях получить разные членения на составляющие части.

4. Думается, что сказанное отражает основной стержень винокуровской концепции производного слова.
В ней нет места отождествлению слова производного и слова, определяемого через производящее слово (хотя в частных случаях и такая зависимость не исключается).
В ней нет места и альтернативам «производная осно-
ва — производноле слово» и «производная основа — членимая основа». Главное в ней — утверждение сложного характера взаимонапрвленной зависимости «мо­ти­вированный знак « расчлененная структура основы» — первичного и вторичного признаков производного слова. С концепцией Г. О. Винокура можно соглашаться и не соглашаться (дискуссии этого плана общеизвестны), но, понятая таким образом, она способна многое уточнить в современном научном поиске.

Литература

Винокур Г. О. Заметки по русскому словообразованию // Ви­нокур Г. О. Избранные работы по русскому языку. М., 1959. С. 419–442.

^ Типы словопроизводства и критерии выделения гиперлексемы

Г. О. Каримова

Кокшетауский технический институт, Казахстан

гиперлексема, синтаксическая деривация, лексическая деривация, мутация, модификация

0472621573466614.html
0472725711246911.html
0472807580769381.html
0472896797316800.html
0472999494985238.html