XII ^ Что такое практическая Теософия? - Елена Петровна Блаватская Ключ к теософии Ясное изложение


XII

^ Что такое практическая Теософия?

Долг

Спрашивающий. Зачем тогда потребность в новом рождении, если ни что подобное не гарантирует непрерывного мира?

Теософ. Затем, что конечная цель не может быть достигнута иначе, чем через жизненные впечатления и потому, что большая часть их состоит в боли и страданиях. И только через них мы можем учиться. Радости и удовольствия не учат нас ничему, они мимолетны и через некоторое время ведут к пресыщению. Кроме того, то, что нам не удается найти сколь-нибудь постоянного удовлетворения в жизни, соответствующего желаниям нашей высшей природы, ясно показывает, что такие желания могут быть удовлетворены только на своем собственном плане, а именно — духовном.

Спрашивающий. Не является ли естественным результатом этого, желание тем или иным способом покинуть жизнь?

Теософ. Если под этим страстным желанием Вы подразумеваете самоубийство, тогда я решительно отвечу — нет. Подобный итог никогда не может быть "естественным", но всегда обусловлен болезненным состоянием мозга или крайне решительными и прочными материалистическими взглядами. Это — самое худшее из преступлений и наиболее ужасное по своим результатам. Но если под этим желанием Вы подразумеваете просто стремление достичь духовного бытия, а не желание покинуть Землю, тогда бы я назвала это действительно естественным желанием. В противном случае самовольная смерть была бы оставлением нашего теперешнего поста и обязанностей, возложенных на нас, так же и попыткой сократить Кармическую ответственность, и, таким образом, повлекла бы за собой создание новой Кармы.

Спрашивающий. Но, если действие на материальном плане не приносит удовлетворения, почему обязанности, которыми являются такие действия, должны быть обязательными?

Теософ. Прежде всего, потому, что наша философия учит нас, что намерение выполнять наш долг по отношению ко всем и к себе в последнюю очередь — это достижение не личного счастья, а счастья других, реализация правильного ради правды, а не для того, что это могло бы принести нам. Счастье, а точнее, удовлетворенность, действительно может быть результатом исполненного долга, но не является и не может быть побудительным мотивом.

Спрашивающий. Что именно в Теософии Вы понимаете под "долгом"? Это не могут быть христианские обязанности, которые проповедовал Иисус и его Апостолы, поскольку Вы их не признаете.

Теософ. Вы опять ошиблись. То, что Вы называете "христианскими обязанностями" было запечатлено всеми моральными и религиозными Реформаторами за многие века до христианской эры. Все, что ни есть великого, благородного, героического, в древности не только обсуждали и проповедовали с кафедры, как в наше время, но выполняли иногда целыми нациями. История Буддистской реформы полна самых благородных и самых героических самоотверженных поступков. "Будьте единодушны, имейте сострадание друг к другу, любите как братьев, будьте милосердными, будьте учтивыми, не отвечайте злом на зло или бранью на брань, но, наоборот, благословляйте" — это практически выполнялось последователями Будды за много веков до Св. Петра. Этические заповеди христианства, без сомнения, великолепны, но также невозможно отрицать, что они не новы, и возникли как заповеди "язычников".

Спрашивающий. И как бы Вы, в общем, определили эти заповеди, или "долг", как Вы понимаете этот термин?

Теософ. Долг — это то, что мы должны Человечеству, нашим согражданам, соседям, семье, и особенно то, что мы должны тем, кто более беден и беспомощен, чем мы сами. Это долг, который, если останется неоплаченным, в течение жизни, оставляет нас духовно несостоятельными и морально обанкротившимися в нашей следующей инкарнации. Теософия — это квинтэссенция долга.

Спрашивающий. Таково и христианство, когда оно правильно понято и претворено в жизнь.

Теософ. Без сомнения. Но тогда, если бы на практике оно не было поверхностной религией, Теософии было бы нечего делать среди христиан. К несчастью, оно остается лишь поверхностной этикой. Тех, кто исполняет свой долг по отношению ко всем, причем, ради самого долга, — немного; и еще меньше тех, кто выполняет свой долг, оставаясь верным удовлетворению лишь своего собственного сокровенного сознания. Именно "...публичный глас хвалы, Что славит добродетель и вознаграждает ее", всегда является важнейшим в умах "всемирно известных" филантропов. О современной этике приятно читать и слушать дискуссии. Но что такое слова, не превращенные в действия? И, наконец, если Вы спросите меня, как мы понимаем теософический долг на практике и в виду Кармы, я могу ответить Вам, что наш долг — без ропота испить до последней капли все содержимое чаши нашей жизни, что бы она ни уготовала нам, срывать цветы жизни только ради аромата, который они могут источать на других, и удовлетворяться шипами, если этим ароматом нельзя наслаждаться не обделив кого-нибудь еще.

Спрашивающий. Все это весьма туманно. В чем же Вы делаете больше, чем христиане?

Теософ. Главное не то, что мы, члены Теософического Общества, делаем — хотя многие из нас делают все от них зависящее — но насколько ближе подводит к добру Теософия, чем современное христианство. Я говорю — действие, усиленное действие, вместо одного намерения или болтовни. Человек может быть таким, как ему нравится, самым болтливым, эгоистичным, жестокосердным из людей, даже отъявленным мошенником, что не будет мешать ему называть себя христианином, и другим людям считать его таковым. Но ни один теософ не имеет права на это имя, если он до глубины души не проникся правильностью трюизма Карлейля: "Целью человека является действие, а не мысль, какой бы благородной она ни была", и если он не берет за образец ежедневной жизни эту истину. Провозглашение правды — еще не претворение ее, и чем более громко обсуждается добродетель или долг, вместо того, чтобы воплощать их, тем более вероятно, что они останутся одним из плодов Мертвого моря. Ханжество — самый отвратительный из всех пороков, и ханжество же — наиболее выдающаяся черта самой большой протестантской страны этого века — Англии.

Спрашивающий. Что Вы считаете долгом человечества вообще?

Теософ. Полное признание равных прав и привилегий для всех, без различия расы, цвета, социального положения или рождения.

Спрашивающий. Когда, Вы считаете, этот долг не исполняется?

Теософ. Когда есть малейшее посягательство на право другого — будь то человека или нации, когда по отношению к нему в чем-либо не проявляется такая же справедливость, доброта, внимание и милосердие, каких мы хотим для себя. Вся современная политическая система построена на забвении таких прав и на крайне неистовом отстаивании национального эгоизма. Французы говорят: "Каков хозяин, таков и работник"; им следовало бы добавить: "Какова национальная политика, таковы и граждане".

Спрашивающий. Занимаетесь ли Вы политикой?

Теософ. Как Общество, мы старательно избегаем этого, по причинам, о которых я скажу ниже. Попытка добиться политических реформ до тех пор, пока не появятся изменения в человеческой природе, подобна наливанию нового вина в старые мехи. Сделайте так, чтобы люди почувствовали и распознали в глубине своего сердца, в чем состоит их истинный, настоящий долг по отношению ко всем людям — и любое старое злоупотребление силой, любой несправедливый закон в национальной политике, основанный на человеческом, социальном и политическом эгоизме, исчезнет сам собой. Глуп тот садовник, который надеется со своей клумбы удалить ядовитые растения, срезая их с поверхности почвы, вместо того, чтобы вырвать их с корнем. Никогда не будет достигнута ни одна прочная политическая реформа с тем же самым эгоистичным человеком во главе всего, что и раньше.


^ Отношение Теософического общества

к политическим реформам

Спрашивающий. Значит, Теософическое Общество — не политическая организация?

Теософ. Конечно, нет. Она интернациональна в самом высоком смысле, поскольку в числе ее членов — мужчины и женщины всех рас, вероисповеданий и образа мыслей, вместе работающие для одной цели — улучшения человечества, но как Общество, оно не принимает абсолютно никакого участия ни в какой национальной или партийной политике.

Спрашивающий. Отчего так?

Теософ. По причинам, которые я уже называла. Кроме того, политические акции неизбежно должны меняться в зависимости от обстоятельств времени и непримиримости индивидуумов. Поскольку по самой природе своей позиции как теософов, члены Теософического Общества согласны с принципами Теософии, ибо иначе они не будут принадлежать к Обществу вообще, из этого вовсе не следует, что они согласны между собой по всем другим вопросам. Как Общество, они могут действовать совместно в вопросах, общих для них — а именно, в собственно Теософии, но как индивидуум, каждый остается абсолютно свободным в следовании своей собственной отдельной линии политического мышления и действий до тех пор, пока это не войдет в противоречие с теософическими принципами и не нанесет вреда Теософическому Обществу.

Спрашивающий. Но, конечно, Теософическое Общество, в целом, не стоит в стороне от социальных вопросов, которые сейчас быстро выходят на передний план?

Теософ. Сами принципы Теософического Общества являются залогом того, что оно — а точнее, большинство его членов — не стоит в стороне. Если человечество может развиваться умственно и духовно только под давлением прежде всего самых прочных и абсолютно научных физиологических законов, то долг всех, кто борется за это развитие, — делать все от них зависящее, чтобы увидеть, что эти законы, в основном, выполняются. Все теософы слишком хорошо осведомлены, особенно в странах Запада, что социальное положение широких масс делает невозможным должным образом тренировать их тела и души, так что, тем самым, развитие и того и другого приостанавливается. Поскольку эта тренировка и развитие являются одной из специальных целей Теософии, теософическое Общество находится в полном взаимопонимании и гармонии со всеми искренними усилиями в этом направлении.

Спрашивающий. Но, что Вы имеете в виду под "искренними усилиями?" Каждый социальный реформатор имеет свою собственную панацею, и каждый верит, что именно она и есть та единственная, которая может улучшить и спасти человечество?

Теософ. Совершенно верно, и в этом истинная причина, почему так мало хорошей социальной работы доведено до конца. В большинстве этих панацей нет истинно ведущего принципа, и конечно, нет принципа, объединяющего их. Драгоценное время и усилия, таким образом, теряются, поскольку часто люди, вместо того, чтобы объединяться, в одиночку борются одни против других — и этого следует опасаться — скорее ради славы и вознаграждения, чем ради великого дела, которому они, как уверяют, посвятили свое сердце и которое, должно было быть смыслом их жизни.

Спрашивающий. Тогда как можно было бы применить теософические принципы, чтобы ускорить социальную кооперацию и приложить необходимые усилия для улучшения общества?

Теософ. Позвольте мне кратко напомнить Вам, что эти принципы — всемирное Единство и Причинная Взаимосвязь; Человеческая Солидарность; Закон Кармы; Перевоплощение. Это — четыре звена золотой цепи, долженствующей связать человечество в одну семью, в одно мировое Братство.

Спрашивающий. Каким образом?

Теософ. При теперешнем положении в обществе, особенно, в так называемых, цивилизованных странах, мы постоянно сталкиваемся лицом к лицу с тем фактом, что множество людей страдает от унижения, бедности и болезней. Их физическое состояние никуда не годится, и их умственные и духовные способности часто практически бездействуют. С другой стороны, многие люди на противоположном конце социальной лестницы ведут жизнь беззаботного безразличия, материальной роскоши и эгоистического удовлетворения своих желаний. Ни одна из этих форм существования не является случайной. Обе являются следствием условий, которые окружают тех, кто подвержен им, и пренебрежение социальным домом с одной стороны, очень прочно связано с чахлым и замедленным развитием с другой. В социологии, как во всех отраслях истинной науки, закон мировой причинности хорошо соблюдается. Но эта причинность неизбежно предполагает, как логическое следствие, ту человеческую солидарность, на которой Теософия так активно настаивает. Если действие одного влияет на жизнь всех других — и это — правильная научная теория, — то только благодаря тому, что все мужчины станут братьями, а все женщины — сестрами, и благодаря тому, что все будут воплощать в своей каждодневной жизни истинное братство, только тогда будет достигнута истинная человеческая солидарность, которая лежит у основания возвышения расы. Именно действие и взаимодействие, то истинное братство, в котором каждый будет жить для всех и все — для каждого, что является одним из основных теософических принципов, которым каждый теософ должен быть связан, не только для того, чтобы проповедовать, но и для того, чтобы проводить в свою индивидуальную жизнь.

Спрашивающий. Все это хорошо в качестве общего принципа, но как конкретно Вы будете применять его?

Теософ. Взгляните на мгновение на то, что Вы назвали бы конкретными обстоятельствами человеческого общества. Сравните жизни не только тех, кого называют народными массами, но и многих из тех, кого называют средним и высшим классами — тех, которые могли бы жить в более здоровых и достойных условиях, где вместо эгоизма, безразличия и звериной жестокости, ныне слишком часто одерживающих верх, могли бы преобладать справедливость, доброжелательность и любовь. Все доброе и злое в человечестве берет начало в человеческом характере, а характер этот есть и был обусловлен бесконечной цепью причин и следствий. Но эта обусловленность применяется к будущему так же, как и к настоящему и прошлому. Эгоизм, безразличие и жестокость никогда не могут быть нормальным состоянием расы — верить в них — означало бы для человечества потерять надежду — чего ни один теософ не может сделать. Прогресса можно добиться, и только добиться, развитием более благородных качеств. Настоящая эволюция учит нас, что изменением окружения организма мы можем изменить и улучшить организм; в самом строгом смысле это верно и в отношении человека. Потому каждый теософ должен сделать все от него зависящее, чтобы способствовать всем, что в его силах, каждому мудрому и хорошо продуманному усилию Общества, имеющему своей целью улучшение условий для бедных. Такие усилия должны прилагаться с целью окончательного социального освобождения или развития чувства долга в тех, кто сейчас столь часто пренебрегает им почти во всех сторонах жизни.

Спрашивающий. Согласен. Но кто будет решать, являются ли социальные усилия мудрыми или нет?

Теософ. Ни один человек и никакое общество не может установить жестких правил в этом отношении. Многое неизбежно остается на индивидуальное рассмотрение. Но один общий критерий, однако, можно дать. Будет ли предложенное действие содействовать распространению того подлинного Братства, которое является истинной целью Теософического Общества? Ни один настоящий Теософ не будет испытывать затруднений в применении этого критерия, и если он удовлетворен этим, его долг будет состоять в формировании общественного мнения. А это может быть достигнуто только благодаря внедрению тех высших и благороднейших концепций относительно общественного и личного долга, которые лежат в основе всего духовного и материального совершенствования. В каждом возможном случае он сам должен быть центром духовного действия, и от него и его ежедневной личной жизни должны исходить те высшие духовные силы, единственно которые и могут переродить его ближних.

Спрашивающий. Но почему он должен это делать? Разве он и все, как Вы проповедуете, не обусловлены своей Кармой, и разве не должна Карма сама неизбежно действовать по определенным направлениям?

Теософ. Именно закон Кармы дает силу на все то, о чем я говорила. Индивидуум не может отделить себя от расы, также как раса от личности. Закон Кармы обращается одинаково ко всем, несмотря на то, что не все одинаково развиты. Содействуя развитию других, теософ верит, что он не только помогает им выполнить их Карму, но что он также, в прямом смысле, исполняет свою. Именно развитие человечества, составной частью которого является и он и они, — это то, что он всегда имеет в виду и знает, что любая неудача с его стороны в отзывчивости высшему в нем самом задерживает не только его, но и всех, в их поступательном движении. Своими действиями он может затруднить или облегчить достижение человечеством следующего, более высокого плана бытия.

Спрашивающий. А какое отношение имеет это к четвертому признаку, упомянутому Вами, а именно Перевоплощению?

Теософ. Связь самая непосредственная. Если наши теперешние жизни зависят от развития определенных принципов, являющихся ростками из семян, оставленных предыдущим существованием, закон соблюдается и в отношении будущего. Как только понята идея о том, что вселенская причинность есть не просто настоящее, но прошлое, настоящее и будущее, то каждое действие на нашем настоящем плане легко и естественно попадает на свое место и видится в своей истинной связи с нами самими и с другими людьми. Каждое низкое и эгоистическое действие отбрасывает нас назад, а не вперед, в то время как каждая благородная мысль и каждый неэгоистичный поступок являются ступенью к более высокому и более прекрасному плану бытия. Если бы эта жизнь была всем, тогда, во многих отношениях, она была бы действительно бедной и убогой; но, рассматриваемая как подготовка к следующей области существования, она может быть использована в качестве золотых ворот, через которые мы можем пройти не эгоистично и в одиночку, но вместе со своими собратьями во дворцы, лежащие по ту сторону.

^ О самопожертвовании

Спрашивающий. Является ли справедливость по отношению ко всем, и любовь к каждому существу высшим идеалом Теософии?

Теософ. Нет; есть еще один, более высокий.

Спрашивающий. Что же это может быть?

Теософ. Давать другим больше, чем себе — самопожертвование. Это была норма и распространенное мерило, которым особо отмечены величайшие Учителя и Наставники человечества — такие, как Гаутама Будда, как он запечатлен в Истории, и Иисус из Назарета, описанный в Евангелиях. Только одного этого качества было достаточно, чтобы гарантировать им вечное благоговение и благодарность поколений людей, пришедших после них. Мы, однако, говорим, что самопожертвование следует совершать с разборчивостью, и этот отказ от себя, будучи сделан не по справедливости, а слепо, не принимая во внимание последующие результаты, часто может оказаться не только сделанным напрасно, но и вредным. Одно из основных правил Теософии — это справедливость к себе — рассматриваемая как часть коллективной гуманности, а не как личную справедливость к себе, не большую и не меньшую чем к другим; если, конечно, принеся в жертву одного себя, мы не можем принести пользу многим.

Спрашивающий. Не могли бы Вы привести пример, сделав эту идею более ясной?

Теософ. В истории много примеров, чтобы проиллюстрировать это. Самопожертвование для подлинного добра, для спасения многих или нескольких людей, Теософия ценит даже выше, чем самопожертвование ради сектантской идеи, такой, например, как "спасение язычников от вечных мук в аду". По нашему мнению, Отец Дамьен, тридцатилетний молодой человек, принесший всю свою жизнь в жертву на благо и для облегчения страданий прокаженных на Молокаи и который поехал, чтобы восемнадцать лет одному прожить с ними, наконец заразиться отвратительной болезнью и умереть, умер не зря. Он дал облегчение и относительное счастье тысячам презираемых несчастных. Он принес им утешение, умственное и физическое. Он бросил луч света в черную и мрачную ночь существования, безнадежности, которой нет аналогов среди самых тяжелых человеческих страданий. Он был настоящим Теософом, и память о нем будет жить вечно в наших анналах. В наших глазах бедный бельгийский священник стоит выше, чем например, все те искренние, но тщеславные глупцы, миссионеры, которые жертвовали своими жизнями на островах Южных морей или в Китае. Что хорошего сделали они? В одном случае они шли к тем, кто еще не готов ни для какой истины, а в другом — к нации, чьи системы религиозной философии так же велики, как и другие, если только человек, обладавший ими, мог быть достойным уровня Конфуция и других их мудрецов. И они пали жертвами неблагодарных каннибалов и дикарей, народного фанатизма и ненависти. В то время как пойдя в трущобы Уайтчапеля или некоторые другие подобные места, что делаются застойными непосредственно под ярко сияющим светом нашей цивилизации, полные Христиан-дикарей и духовных прокаженных, они могли творить настоящее добро и посвятить свои жизни лучшей и более стоящей цели.

Спрашивающий. Но христиане так не думают?

Теософ. Конечно, нет; потому что они действуют по ошибочному убеждению. Они думают, что крестив тело невменяемого дикаря, они спасают его душу от вечных мук. Одна церковь забывает своих мучеников, другая канонизирует и возводит статуи таких людей, как Лабро, который на сорок лет принес свое тело в жертву паразитам, которых оно вскармливало. Если бы у нас были средства, мы возвели бы памятник Отцу Дамьену, истинному святому на деле, и увековечили его память, как живой пример теософического героизма, милосердия и самопожертвования, достойных Будды и Христа.

Спрашивающий. Значит, Вы считаете самопожертвование долгом?

Теософ. Да; и объясняем это тем, что альтруизм является составной частью саморазвития. Но мы должны делать различие. Человек не имеет права голоданием доводить себя до смерти, чтобы у другого человека была пища, если только жизнь того человека не является объективно более ценной для многих, чем его собственная жизнь. Но его долг — пожертвовать своим собственным комфортом и работать для других, если они не могут работать сами для себя. Его долг — отдать то, что является полностью его собственностью и не может пригодиться никому, кроме него, если он эгоистично скроет это от других. Теософия учит самоотречению, но вовсе не проповедует опрометчивое и беспомощное принесение себя в жертву и не оправдывает фанатизм.

Спрашивающий. Но как мы можем достичь такого возвышенного состояния?

Теософ. Просвещенным применением наших заповедей на практике. Используя наш высший разум, духовную интуицию и чувство морали, и следуя указаниям того, что мы называем "тихим слабым голом" нашего сознания, который является голосом ЭГО, и который говорит в нас громче, чем землетрясения и громы Иеговы, в которых "нет Господа".

Спрашивающий. Если таковы наши обязанности по отношению к человечеству вообще, то что Вы понимаете под нашими обязанностями по отношению к непосредственному окружению?

Теософ. Совершенно те же, плюс те, которые возникают из особых обязательств, с учетом семейных уз.

Спрашивающий. Значит это неправда, когда говорят, что мужчина вступает в Теософическое Общество, лишь когда окончательно отделится от своей жены, детей и семейных отношений?

Теософ. Это безосновательная клевета, как и многое другое. Первый долг теософа — выполнить свои обязанности, общие для всех, и особенно для тех, на ком лежат особые обязательства, потому что они добровольно возложили их на себя, такие как брачные узы, или потому, что судьба связала их с ними, я имею в виду те, что мы должны родителям или ближайшим родственникам.

Спрашивающий. А в чем долг теософа перед самим собой?

Теософ. В том, чтобы контролировать и подчинять низшее "Я" при помощи Высшего. Очищать себя внутренне и морально; не бояться никого и ничего, кроме суда своей собственной совести. Никогда не делать дела наполовину, т.е., если он думает, что это дело достойно того, чтобы быть сделанным, пусть делает его открыто и смело, если оно дурно, пусть не трогает его вообще. Долг теософа — облегчить свою ношу, обдумав мудрый афоризм Эпиктета, говорящего: "Не дай отвлечь себя от исполнения своего долга никакому праздному размышлению, на которое может навести тебя глупый мир, ибо его осуждение не в твоих силах, а, следовательно, не должно тебя беспокоить".

Спрашивающий. Но, предположим, член Вашего Общества должен отвечать на обвинение в неспособности проявлять альтруизм по отношению к другим людям на основании того, что "милосердие начинается дома", настаивая на том, что он слишком занят или слишком беден для того, чтобы осчастливить человечество или даже какую-то его часть — каковы Ваши правила в таком случае.

Теософ. Ни один человек не имеет права говорить, что он ничего не может сделать для других, ни под каким предлогом. "Исполняя должные обязанности в должном месте, человек может сделать мир своим должником", — пишет один английский писатель. Стакан холодной воды, вовремя поданный путнику, — это более благородно и более ценно, чем дюжина обедов, подаренных кстати и некстати человеку, который может позволить себе заплатить за них. Ни один человек, не имеющий этого своим убеждением, никогда не станет теософом, но он может остаться членом нашего Общества. У нас нет правил, по которым мы могли бы заставить человека стать практическим теософом, если он не испытывает потребности стать им.

Спрашивающий. Тогда зачем вообще он вступает в Общество?

Теософ. Лучше всего это известно тому, кто вступает. Поскольку здесь мы снова не имеем права заранее судить о человеке, даже если голос всего Общества будет против него, и я могу Вам сказать почему. В наши дни глас народа (во всяком случае, насколько это касается людей образованных) уже больше не глас божий, но голос предрассудка, эгоистических мотивов и часто просто антипатии. Наш долг — посеять семена Знания на будущее, и увидеть, что они хороши; не останавливаться для того, чтобы выяснить, почему мы должны делать это, и как и для чего мы должны тратить наше время, потому что теми, кто придет собирать урожай в будущем, мы никогда не будем.

^ О милосердии

Спрашивающий. Как Вы, теософы, расцениваете христианский долг милосердия?

Теософ. Какое милосердие Вы имеете в виду? Милосердие в мыслях или практическое милосердие на физическом плане?

Спрашивающий. Я имею в виду практическое милосердие, поскольку идея Всемирного Братства включает, конечно, милосердие в мыслях.

Теософ. Значит, тогда Вы имеете в виду практическое выполнение заповедей, данных Иисусом в Его Нагорной проповеди?

Спрашивающий. Именно так.

Теософ. Тогда зачем называть их "христианскими"? Ведь, несмотря на то, что Спаситель проповедовал и выполнял их, в последнюю очередь думают сегодняшние христиане о том, чтобы выполнять их в своей жизни.

Спрашивающий. И все же, разве не много таких, кто живет, распространяя благотворительность?

Теософ. Да, от избытка своего богатства. Но покажите мне среди самых больших филантропов христианина, который отдал бы дрожащему и умирающему от голода вору, который станет красть его пиджак, еще и свои часы, или подставит свою правую щеку тому, кто ударит его по левой, и никогда не подумает обидеться на это?

Спрашивающий. Да, но Вы должны помнить, что подобные заповеди не должны восприниматься дословно. Времена и обстоятельства со дней Христа изменились. Более того, Он говорил притчами.

Теософ. Но почему тогда Ваши Церкви не учат, что доктрина вечных мук и адского огня также должна восприниматься как притча? Почему некоторые Ваши популярнейшие проповедники фактически допускают, что эти иносказания понимаются так, как Вы понимаете их, настаивают на буквальном значении адских огней и физических мучениях "Асбесто-подобной" Души? Если одно является "иносказанием", то и другое тоже. И я говорю Вам, что многие, кто не верит в божественность Христа — подобно графу Льву Толстому и более чем ему одному — выполняют эту благородную, ибо универсальную, заповедь буквально; и гораздо больше добрых мужчин и женщин поступали бы так, если бы они не были более чем уверены, что подобное поведение в жизни приведет их в лечебницу для душевнобольных — настолько христианские Ваши законы!

Спрашивающий. Но ведь, конечно, каждый знает, что миллионы и миллионы ежегодно тратятся на индивидуальную и общественную благотворительность?

Теософ. О, да; половина из которых прилипает к рукам, через которые проходит, до того как попадет к нуждающимся, в то время как солидная часть оставшегося попадает в руки профессиональных нищих, тех, кто слишком ленив, чтобы работать, таким образом не принося никакой пользы тем, кто действительно в нищете и страдает. Разве Вы не слышали, что первым результатом большого притока благотворительности в лондонский Ист-Энд вызвал рост квартирной платы в Уайтчапеле примерно на 20%?

Спрашивающий. А что бы сделали вы?

Теософ. Действовали бы индивидуально, а не массово. Следуйте заповедям Северных Буддистов: "Никогда не клади пищу в рот голодного рукой другого"; "Никогда не позволяй тени соседа (третьего лица) встать между тобой и объектом твоей щедрости"; "Не дай Солнцу времени высушить слезу до того, как ты вытрешь ее". Еще: "Никогда не давай денег нуждающемуся или пищу священнику, просящему возле двери, через твоих слуг, чтобы твои деньги не уменьшили благодарность, а твоя пища не вызвала раздражения".

Спрашивающий. Но как это можно осуществить на практике?

Теософ. Теософические идеи милосердия подразумевают личные усилия ради других; личное милосердие и доброту; личную заинтересованность в благоденствии тех, кто страдает; личную симпатию, предусмотрительность и участие в их проблемах и нуждах. Мы, теософы, не верим в дачу денег (даже если они у нас есть) через руки других людей или организаций. Мы предпочитаем даче денег, в тысячу раз большую силу и действенность нашего личного контакта и сочувствия тем, кто нуждается в этом. Мы верим в освобождение от страданий Души так же сильно, если не более, как от пустоты в желудке, поскольку благодарность дает гораздо больше добра тому, кто ее испытывает, чем тому, к кому ее испытывают. Где благодарность, которую должны были вызвать "миллионы фунтов", или добрые чувства, пробужденные ими? Выражается ли она в ненависти Ист-Эндских бедных к богатым? В росте анархии и беспорядка, или в тех тысячах несчастных работающих девочек, жертв "потогонной" системы, ежедневно выгоняемых на улицу, чтобы хоть как-то влачить свое существование? Благодарят ли Вас старики и женщины за работные дома, или Ваши бедные — за ядовитые, нездоровые жилища, в которых им позволено растить новое поколение больных, золотушных и рахитичных детей, только для того, чтобы положить деньги в карманы ненасытных Шейлоков, владеющих домами? Поэтому каждый соверен из всех этих "миллионов", внесенных добрыми мнимо-милосердными людьми, падет горячим проклятием вместо благословения на бедняков, жизнь которых должен облегчить. Мы называем это порождением национальной Кармы, и ужасными будут ее результаты в день подведения итогов.

^ Теософия для масс

Спрашивающий. И Вы считаете, что Теософия, вмешавшись, могла бы способствовать искоренению этих зол в имеющихся и неблагоприятных условиях нашей современной жизни?

Теософ. Если бы у нас было больше денег, и если бы большинству теософов не приходилось работать ради хлеба насущного — я твердо верю, мы могли бы.

Спрашивающий. Как? Вы ожидаете, что Ваши доктрины когда-нибудь смогут иметь влияние на необразованные массы, хотя они столь трудны для понимания, что даже высоко образованные люди едва ли могут понять их?

Теософ. Вы забываете одну вещь, которая состоит в том, что Ваше хваленое современное образование — это как раз то, что затрудняет для Вас понимание Теософии. Ваш разум настолько заполнен интеллектуальными хитростями и предрассудками, что Ваша естественная интуиция и восприятие истины не могут работать. Не требуется метафизика или образование, чтобы человек мог понять четкие истины Кармы и Перевоплощения. Взгляните на миллионы бедных и необразованных буддистов и индуистов, для которых Карма и Перевоплощение являются привычной реальностью просто потому, что их умы никогда не были связаны и извращены насильственным подталкиванием в неестественную колею. Их врожденное человеческое чувство справедливости никогда не было извращено словами, что они должны верить в то, что их грехи будут прощены, потому что другой человек был убит ради них. И Буддисты, заметьте, живут согласно своим убеждениям без ропота против Кармы, или того, что они расценивают как справедливое наказание, в то время как христианское простонародье и не живет согласно своим моральным идеалам, и не воспринимает свой жребий как должное. Отсюда ропот, неудовлетворенность и ожесточенность борьбы за существование в западных странах.

Спрашивающий. Но это согласие со своим жребием, которое Вы так хвалите, уничтожает все стимулы для приложения усилий и приведет к остановке прогресса.

Теософ. А мы, теософы, утверждаем, что Ваши хваленые прогресс и цивилизация не лучше, чем множество блуждающих огоньков, мерцающих на болоте, испускающем ядовитые и смертоносные миазмы. Это потому, что мы видим эгоизм, преступность, аморальность и все вообразимые несчастья, набрасывающиеся на несчастное человечество из этого ящика Пандоры, который Вы называете веком прогресса. И все это усугубляется вместе с ростом Вашей материальной цивилизации. При такой цене, лучше инерция и неактивность буддийских стран, возникшие как следствие веков политического рабства.

Спрашивающий. Значит, вся эта метафизика и мистицизм, которыми Вы так много занимаетесь, не имеют никакого значения?

Теософ. Для масс, которым нужно только практическое руководство и поддержка, они не имеют большого значения; но для образованных, настоящих вождей масс, чей образ действий и мыслей рано или поздно будут усвоены массами, они имеют огромнейшую важность. Только посредством философии мыслящий и образованный человек может избежать интеллектуального самоубийства поклонения слепой вере; и только после усвоения строгой целостности и логической согласованности Восточных, если не эзотерических доктрин, они смогут понять их истину. Убеждение порождает энтузиазм, а "энтузиазм", говорит Бульвер Литтон, "является духом искренности, и истина не достигает победы без него"; в то время как Эмерсон абсолютно верно замечает, что "каждое великое и направляющее движение в анналах мира — это триумф энтузиазма". И что может быть лучше для того, чтобы вызвать это чувство, чем философия, великая, последовательная, логичная и всеохватывающая, как наши Восточные Доктрины?

Спрашивающий. И, тем не менее, враги ее весьма многочисленны, и каждый день Теософия приобретает все новых оппонентов.

Теософ. И именно это доказывает присущие ей превосходство и значимость. Люди ненавидят только то, чего боятся, и никто не станет отвлекаться, чтобы разрушить то, что не угрожает и не выходит за рамки посредственности.

Спрашивающий. Вы надеетесь однажды передать этот энтузиазм массам?

Теософ. Почему бы и нет? Ведь история говорит нам, что массы с энтузиазмом восприняли буддизм и, как было сказано выше, практическая выгода этой философии и этики для них была уже продемонстрирована уменьшением относительного количества преступлений среди буддистского населения по сравнению с любой другой религией. Основным моментом было искоренение наиболее обильного источника преступлений и аморальности — веры в то, что существует возможность избежать последствий своих собственных действий. Однажды объясните им этот величайший из всех законов — Карму и Перевоплощение, — и помимо того, что они почувствуют в себе истинное достоинство человеческой природы, они отвернутся от зла и будут сторониться от него, как от физической опасности.

^ Как члены могут помогать Обществу

Спрашивающий. Как Вы предполагаете, члены Вашего Общества будут участвовать в его работе?

Как Вы предполагаете участие членов Вашего Общества в его работе?

Теософ. Прежде всего, изучением и пониманием теософических доктрин, настолько, чтобы они могли учить других, особенно молодых людей. Во-вторых, использованием каждой возможности говорить с другими и объяснять им, чем является Теософия и чем она не является, устранением непонимания и распространением интереса к предмету. В-третьих, содействуя хождению нашей литературы, покупая книги, где только можно, одалживая и отдавая их и побуждая своих друзей делать то же. В-четвертых, защищая Общество от несправедливой клеветы, обрушивающейся на него, любыми, находящимися в их распоряжении, законными средствами. Пятое, и самое важное, примером своей собственной жизни.

Спрашивающий. Но вся эта литература, распространению которой Вы придаете такое большое значение, не кажется мне имеющей практическую пользу для помощи человечеству. Это не практическая благотворительность.

Теософ. Мы думаем иначе. Мы считаем хорошей книгой такую, которая дает людям пищу для размышления, укрепляющую и проясняющую их умы, и делающую их способными понять истину, которую они смутно ощущали, но не могли сформулировать — мы считаем, что такая книга делает реальное, существенное добро. А что до того, что Вы называете практической благотворительной деятельностью для пользы тела наших соотечественников, мы делаем то немногое, что можем, но, как я уже Вам говорила, большинство из нас бедны, так что само Общество не имеет достаточно денег, чтобы платить штату сотрудников. Все из нас, кто усиленно трудится для него, отдают свой бесплатный труд, а в большинстве случаев и деньги. Те немногие, кто имеет возможность совершать то, что обычно называют благотворительными акциями, следуют буддистским заповедям и делают свою работу сами, не через доверенных лиц и не через публичную подписку для благотворительных фондов. Что теософ должен сделать прежде всего — это забыть свою личность.

^ Чего теософ не должен делать

Спрашивающий. Есть ли для теософов в Вашем Обществе какие-либо запрещающие законы или пункты?

Теософ. Много, но — увы! — ни один из них не навязывается. Они выражают идеал нашей организации, — но практическое воплощение их мы вынуждены оставить на усмотрение самих членов. К несчастью, состояние человеческого ума в нашем столетии таково, что если мы не оставим эти правила необязательными, ни один человек не отважится присоединиться к Теософическому Обществу. Именно поэтому я чувствую себя обязанной сделать такое ударение на разнице между истинной Теософией и ее упорно борющимся, и имеющим самые благородные намерения проводником — Теософическим Обществом.

Спрашивающий. А нельзя ли мне узнать, что же это за опасные рифы в открытом море Теософии?

Теософ. Хорошо, Вы можете называть их рифами, поскольку более чем один, по-своему искренний и благонамеренный член Теософического Общества разбил на них свое каноэ в щепки! Тем не менее, обойти некоторые моменты кажется самым простым, что только можно сделать. Например, вот ряд таких "отрицающих", защищающих позитивное, теософических обязанностей: Ни один теософ не должен хранить молчание, когда он слышит злобные выпады или клевету, распространяемую об Обществе или невинных людях, вне зависимости от того, являются или нет они его коллегами.

Спрашивающий. Но представьте себе, что слышимое — это правда или может быть правдой, но этого никто не знает.

Теософ. Тогда Вы должны требовать достоверных доказательств утверждения и беспристрастно выслушать обе стороны, перед тем как позволить обвинению распространяться как неопровергнутому. Но Вы не имеете права верить в злое, пока Вы не получите неопровержимое доказательство правильности утверждения.

Спрашивающий. А что Вы сделали бы потом?

Теософ. Сострадание, снисходительность, милосердие и долготерпение должны быть всегда с нами, чтобы побуждать нас простить наших грешных братьев и вынести тем, кто ошибается, самый мягкий приговор. Теософ никогда не должен забывать, что происходит из-за недостатков и слабостей человеческой природы.

Спрашивающий. Должен ли он в таких случаях прощать полностью?

Теософ. В любом случае, особенно если согрешили против него.

Спрашивающий. Но, если поступая так, он рискует причинить вред или допустить, что будет причинен вред другим. Что должен он делать тогда?

Теософ. Выполнить свой долг, то есть то, что подсказывает ему его сознание и высшая природа, но после зрелого обдумывания. Справедливость состоит в том, чтобы не причинить вреда ни одному живому существу; но справедливость требует от нас, также, никогда не допускать, чтобы несправедливость была допущена по отношению ко многим или даже одной невинной личности тем, что виновный останется безнаказанным.

Спрашивающий. А каковы другие "отрицающие" пункты?

Теософ. Ни один теософ не должен предаваться праздной или пустой жизни, не принося реальной пользы себе самому и еще меньше другим. Он должен работать ради тех немногих, кто нуждается в его помощи, если он не может трудиться для Человечества, и тем самым работать для приближения к цели Теософии.

Спрашивающий. Для этого нужны исключительные натуры, это будет слишком трудно для некоторых людей.

Теософ. Тогда им лучше было бы оставаться вне Теософического Общества, чем поступать лицемерно. Ни с кого нельзя спросить больше, чем он может дать, будь то преданность, время, работа или деньги.

Спрашивающий. Что же дальше?

Теософ. Ни один работающий член не должен придавать слишком большого значения своему личному прогрессу или опыту в изучении Теософии, но лучше быть готовым выполнить столько альтруистической работы, сколько в его силах. Он не должен возлагать всю тяжесть и ответственность теософического движения на немногих преданных работников. Каждый член должен считать своим долгом, взять на себя посильную часть общей работы и помогать в этом любым способом, какой в его силах.

Спрашивающий. Это весьма справедливо. Что же дальше?

Теософ. Ни один теософ не должен ставить свое собственное тщеславие или чувства выше Общества, как целого. Тот, кто приносит Общество или репутацию других людей в жертву на алтарь своего собственного тщеславия, мирской выгоды или гордости, тому не должно быть позволено остаться членом. Один пораженный орган делает нездоровым все тело.

Спрашивающий. Является ли долгом каждого члена учить других и проповедовать Теософию?

Теософ. Да. Ни один член не имеет права оставаться праздным, кроме тех случаев, когда знает слишком мало, чтобы учить. Поскольку он всегда может быть уверен, что найдется кто-нибудь, кто знает еще меньше, чем он сам. И до тех пор, пока человек не начнет пытаться учить других, он не обнаружит свое собственное невежество, и не постарается устранить его. Но это самый маловажный пункт.

Спрашивающий. Тогда что Вы считаете главной из этих "отрицающих" обязанностей теософа?

Теософ. Быть всегда готовым увидеть и признать свои ошибки. Лучше грешить преувеличенной похвалой, чем слишком низкой оценкой усилий другого. Никогда не злословить за спиной и не клеветать на другого человека. Всегда говорить открыто и прямо в лицо все, что Вы имеете против него. Никогда не становиться эхом чего бы то ни было, что Вы можете услышать против другого и не питать чувства мести к тому, кто случайно обидел Вас.

Спрашивающий. Но часто бывает весьма опасно говорить правду в лицо. Вы так не считаете? Я знаю одного члена Вашего Общества, который был сильно обижен, покинул Общество и стал его величайшим врагом только потому, что ему в лицо была сказана неприятная правда, за которую его порицали.

Теософ. Таких у нас было много. Ни один член, ни видный, ни рядовой, не оставил нас, не став нашим врагом.

Спрашивающий. Как Вы это расцениваете?

Теософ. Очень просто. Поскольку все они были, как правило, ревностно преданными Обществу вначале, и расточали в его адрес самые восторженные похвалы, то теперь единственно возможное извинение такого "отпадения от веры", которое они могут дать своему последующему поведению и прошлой близорукости — это встать в позу невинной и обманутой жертвы, тем самым перекладывая порицание со своих собственных плеч на плечи Общества в целом и его лидеров в особенности. Такие люди напоминают одну из старых притч о человеке с дурным лицом, который разбил зеркало на том основании, что оно отражает его лицо искаженно.

Спрашивающий. Но что заставляет этих людей повернуться против Общества?

Теософ. Почти во всех случаях — уязвленное тщеславие в той или иной форме. В основном потому, что их послания и советы не были восприняты как окончательные и авторитетные, или еще потому, что они из тех, кто скорее будет повелевать в аду, чем служить на Небесах. Короче говоря, потому, что они не могут вынести, чтобы быть вторыми в чем-либо для кого-либо. Так, например, один член Общества — истинный "Господин Оракул" — критиковал и почти поносил каждого члена Общества, как перед посторонними, так и перед теософами, под предлогом, что все они были не-теософами, порицая их именно за то, что он сам делал все это время... В конце концов, он покинул Общество, приводя в качестве причины глубокое убеждение, что все мы (особенно основатели) — МОШЕННИКИ! Другой, поинтриговав всеми возможными способами, чтобы оказаться во главе большой секции Общества, обнаружив, что никто из членов не хотел бы иметь его в качестве руководителя, обратился против Основателей Теософического Общества и стал их злейшим врагом, понося одного из них везде, где только можно, просто потому, что последний не мог и не стал бы настаивать, чтобы другие члены его приняли. Это был случай просто исключительного уязвления тщеславия. Еще один собирался заниматься и фактически занимался черной магией, т.е. недозволенным личным психологическим воздействием на отдельных членов, претендуя на преданность и все теософические добродетели. Когда его деятельность приостановили, он порвал с Теософией и теперь злословит и лжет о тех же самых злополучных руководителях самым ядовитым образом, стараясь разрушить Общество и очернить репутацию тех, кого этот достойный "член" был неспособен обмануть.

Спрашивающий. Что бы Вы сделали с ними?

Теософ. Оставили бы на их Карму. То, что один человек творит зло — не причина для других поступать так же.

Спрашивающий. Но, если вернуться к злословию, как провести границу между злословием и справедливой критикой? Разве не долг каждого предупредить своих друзей и близких о том, что с кем-то, известным ему, иметь дело опасно?

Теософ. Если от его безнаказанности могут пострадать другие, то, без сомнения, наш долг предотвратить опасность, предостерегая их лично. Но правомерное или ложное обвинение против другого человека не должно распространяться широко. Если оно правомерно, и проступок не задевает никого, кроме грешника, то оставьте его на его Карму. Если оно ложное, то Вы не допустите увеличения несправедливости в мире. Таким образом храните молчание о таких вещах со всеми, кто не связан с ними непосредственно. Но если есть вероятность того, что благоразумие и спокойствие могут причинить вред или подвергнуть опасности других, тогда, добавляю я: "Говорите правду любой ценой", и говорю вместе с Эннесли, "Согласуйтесь с долгом, а не случаем". Бывают ситуации, когда человек вынужден говорить: "Лучше умереть, чем не выполнить долг".

Спрашивающий. Мне кажется, если Вы будете выполнять эти максимы, Вы снимете прекрасный урожай неприятностей.

Теософ. Так и есть. Мы допускаем, что теперь мы открыты для тех же презрительных насмешек, что и ранние христиане. "Посмотрите, как эти теософы любят друг друга!" — может быть сказано о нас без тени несправедливости.

Спрашивающий. Если Вы сами признаете, что в Теософическом Обществе злословия, клеветы и ссор, по меньшей мере, столько же, если не больше, чем в христианских Церквях, не говоря уже о научных Обществах — что же это за Братство?

Теософ. Действительно, то, что мы имеем сейчас — плохой пример, и до тщательного отбора и реорганизации — не лучше, чем другие. Но помните, что человеческая природа в Теософическом Обществе та же, что и вне его. Его члены не святые, они в лучшем случае грешники, старающиеся стать лучше, и подвержены отступлениям из-за человеческой слабости. Добавьте к этому, что наше "Братство" — не "признанная" или учрежденная организация и находится, так сказать, за пределами юрисдикции. Кроме того, она находится в состоянии хаоса и так незаслуженно непопулярна, как ни одна другая организация. Что же удивительного тогда, что те члены, которые не соблюдали его идеалов до конца, покинув Общество обращаются к сочувственному покровительству наших врагов и изливают всю свою желчь и горечь в их уже готовые для этого уши! Зная, что они найдут поддержку сильного и полное доверие для любого обвинения, каким бы абсурдным оно ни было, которое может пригодиться им, для нападок на Теософическое Общество, они спешат делать это и обращают свой гнев на невинное зеркало, которое слишком правдиво отразило их лица. Люди никогда не прощают тем, кому они причинили вред. Испытанное чувство благодарности, оплаченное ими неблагодарностью, толкает их в безумие самооправдания перед миром и своей собственной совестью. Но мир слишком готов верить во все, что говорится против Общества, которое он ненавидит. Совесть... но я не буду говорить больше, ибо боюсь, что я и так сказала слишком много.

Спрашивающий. Ваше положение мне кажется не завидным.

Теософ. Оно не является таковым. Но не считаете ли Вы, что должно быть что-то очень благородное, очень возвышенное, очень настоящее за Обществом и его философией, если руководители и основатели движения все же продолжают работать для него со всей своей энергией? Они жертвуют ради него всем своим комфортом, всем мирским процветанием и успехом, вплоть до доброго имени и репутации — да, вплоть до своей чести — для того, чтобы получить в благодарность непрекращающееся и непрерывное злословие, безжалостные гонения, неустанную клевету, постоянную неблагодарность, непонимание своих лучших устремлений, проклятия и удары со всех сторон — в то время, как просто бросив свою работу, они немедленно, сразу же, оказались бы освобожденными от всякой ответственности и избавленными от всех дальнейших нападок.

Спрашивающий. Признаюсь, такая настойчивость кажется мне поразительной, и я удивляюсь, зачем Вы все это делаете.

Теософ. Поверьте мне, не для собственного удовольствия, только в надежде научить немногих людей вести нашу работу ради человечества по ее изначальной программе, когда Основатели умрут, и их не будет. Они уже нашли несколько таких благородных и преданных душ, чтобы заместить себя. Грядущие поколения, благодаря этим немногим, найдут путь к миру немного менее тернистым, дорогу несколько более широкой, и, тем самым, все эти страдания принесут хорошие плоды, и их самопожертвование не будет напрасным. В настоящее время основная цель Общества — это посеять в сердцах людей семена, которые со временем могут прорасти, и при более благоприятных обстоятельствах привести к здравой реформе, способной привести массы к большему счастью, чем они до сих пор имели.


0481852439925093.html
0481951436047014.html
0482162112361416.html
0482289975260336.html
0482455933055435.html