ГЛАВА VI - Еврейский народ отступил от закона Моисея

ГЛАВА VI


^ РАВВИНЫ И ТАЛМУД ВЫШЕ БОГА И БИБЛИИ


Издания Талмуда очень многочисленны, особенно Талмуда

Вавилонского, наиболее чтимого евреями, как выражавшего в наименее

скрытом виде чаяния и помыслы еврейского народа. Самое старое издание,

почти современное началу книгопечатания, выпущено в Венеции в 1520 году

Бомбергом: оно содержит двенадцать томов in folio. Марк Антоний

Джустиниани переиздал его без изменения в Венеции же в 1550 году. Эти

последовавшая одно за другим издания вскоре поставили еврейский народ в

большое затруднение. Действительно, до этого времени, когда какой либо

ученый христианин, или крещеный еврей указывали, на безнравственность

учения Израиля и приводили в подтверждение своих слов выписки из

священных книг евреев, эти последние отделывались криком о невежестве

переводчиков или же злом умысле переписчика; с автором, сличающим

рукописи с произведением печатным, окончательным, облеченным

признаком достоверности, подобный прием становился немыслимым, и

антисемиты XVI века тотчас же получили прочную основу для подкрепления

перед властями своих обвинений. Благодаря этому, третье издание Талмуда,

Базельское 1581 года, было цензурой Священной Империи очищено от

некоторых особенно злобных мест против Христа и церкви. Евреи, впрочем,

ограничились лишь тем, что переиздали отдельно вычеркнутые богохульства

и вставляли их в книги, находившиеся в их распоряжении. Вследствие

новых жалоб, последовавших в результате появления Амстердамского

издания, на этот раз полного (в 1600 году) и Краковского (в 1605 году),

раввины решили, что осторожнее не давать больше оружия против Израиля.

Вследствие этого верховный синод, собранный в Польше в 1631 году,

постановил выпускать во всех последующих изданиях все, вызывающая

нападки места, но он сделал это в выражениях, достойных быть

отмеченными, как памятник еврейского вероломства: "Поэтому мы

предписываем, под страхом высшего отлучения, ничего не печатать в

будущих изданиях Мишны или Гемары, что имеет отношение, хорошее или

дурное, до деяний Иисуса из Назарета. Мы приказываем, следовательно,

оставлять белыми места, где вопрос касается Иисуса Назарянина. Кружок,

подобный этому "0", поставленный на этом месте, будет служить для

раввинов и учителей предупреждением, что это место должно быть

преподаваемо молодежи исключительно устно. При соблюдении этой

предосторожности ученые назаряне (Христиане) не будут иметь повода

нападать на нас по этому вопросу".

Это решение применялось более или менее полностью в следующих

изданиях: в Венском, наиболее полном, в Амстердамском (1644 г.), во

Франкфуртском на Одере (1697 г. и 1715-1721 г. г.), в Зальцбахском (1769), в

Пражском (1839 г.) и Варшавском (1863 г.). Тем не менее эти издания, не

смотря на передержки, все же изобилуют текстами возмутительного

бесстыдства. Поэтому один ученый гебраист, аббат Август Ролинг, доктор

богословия и профессор Пражского университета, делая из них выписки,

составил около 1878 года небольшой труд: "Еврей-талмудист", изданный

сначала в Мюнстере, в Вестфалии. Вследствие того, что появились

критические заметки, опровергавшая достоверность некоторых ссылок, аббат

Максимилиан де-Ламарк, доктор богословия, употребил 10 лет на полную

проверку этого труда, и издал его вновь в 1888 году в Брюсселе, у издателя

Альфреда Вромана, обещавшего вознаграждение в 10.000 франков всякому,

кто докажет, что хотя бы одна из цитат, содержащихся в книге, не верна.

С того времени прошло двадцать пять лет; труд, этот был

распространен в десятках тысяч экземпляров в Бельгии, Франции и

Германии; многие из раввинов имели его в руках, и все же, не смотря на

жажду наживы, столь свойственную Израилю, никто не рискнул испробовать

выиграть эту премию, доказав ложность хотя бы одной приведенной ссылки.

Подобный опыт должен послужить доказательством для самых

недоверчивых. Поэтому, мы будем пользоваться трудами аббатов Роллинга и

де-Ламарка и из них будем заимствовать нужные нам выписки из Талмуда.

Прежде же всего мы хотим доказать то громадное значение, которое имеет у

евреев Талмуд, длительное составление которого мы описали в первой части.

Фарисеи, его написавшие, своей первой задачей ставили возвеличение

и восхваление догматической ценности книги, обдумыванию которой эта

секта посвятила около тысячи лет. В этом они вполне достигли своей цели и

поставили свое произведение выше Библии, не внушавшей им ничего кроме

отвращения, ибо она напоминала им время правоверия Израиля. Поэтому

Талмуд во многих местах провозглашает свое превосходство над Библией.

Следующая выписки неоспоримо это доказывают

"Библия подобна воде, Мишка вину, а Гемара вину ароматическому.

Как мир не может существовать без воды, вина и вина душистого, также он не

может обойтись без Библии, Мишны и Гемары. Завет подобен соли, Мишна

подобна перцу, а Гемара благоуханию, а мир не может существовать без соли

и так далее... Изучающий Библию делает дело, которое само по себе,

может быть добродетелью, или же может не быть ею, изучающий Мишну

поступает добродетельно и будет за это вознагражден, тот же, кто изучает

Гемару, исповедует высшую добродетель. Если человек переносит

изречение Талмуда на Библию, он не будет более счастлив".

В Талмуде постоянно повторяется мысль о превосходства творений

раввинов над творением, вдохновленным Богом: "Слова Талмуда более

сладки, нежели слова завета", говорит он, и следовательно, "грехи против

Талмуда более тяжки, нежели против Библии". Все толкователи согласно

добавляют: "Не должно иметь общения с тем, кто имеет в руках Библию, а не

Талмуд". "Сын мой, относись с большим вниманием к словам раввинов,

чем к словам Завета". "Читающий Библию без Мишны и Гемары, подобен

человеку, не имеющему Бога".

Это убеждение в превосходстве Талмуда над Библией так внедрилось в

еврейское сознание, что даже "Еврейский Архив", голос евреев реформистов,

не задумываясь, заявляет: "Что касается Талмуда, то мы признаем его

безусловное превосходство над Библией Моисея".

Чтобы объяснить это превосходство, еврейское предание утверждает,

что Бог на горе Синай передал Моисею не только Библию, но и Талмуд с того

лишь разницею, что Талмуд, как труд более ценный, должен был

передаваться лишь устно, чтобы народы, поклонявшиеся идолам, в случае,

если бы они подчинили себе евреев, не могли бы с ним ознакомиться, а

также еще потому, что если бы Бог пожелал записать Талмуд, то земля не

могла бы вместить всех его писаний. Обоготворив таким образом Талмуд,

учению синагоги не оставалось ничего другого, как чудесно возвеличить

сословие раввинов, которому Израиль был обязан созданием и сохранением

столь великого труда. Поэтому раввины являются предметом не только

сверхчеловеческого почитания, но и настоящего поклонения, как об этом

свидетельствует следующий отрывок: "Кто не исполняет слов раввина,

достоин смерти". "Надо помнить, что слова раввинов более сладостны, чем

слова пророков". "Обычные беседы раввинов должны быть почитаемы, как

Закон в полном его объеме". "Кто противоречит своему раввину, вступает с

ним в спор или ропщет на него, тот противится Божественному величию,

вступая с ним в спор и ропща на него". "Слова раввинов суть слова Бога

живого". Маймонид подтверждает это словами: "Страх перед раввином

есть страх Божий", а рабби Раши заявляет: "Если раввин заявляет тебе, что

твоя правая рука есть левая, а левая - правая, надо придавать веру его

словам".

Произнося подобные слова, талмудские писатели не имели основания

сходить со столь хорошей дороги; и действительно, в трактате "Санхэдрин"

написано, что умершие раввины призваны на небе обучать избранных, а

рабби Менахем утверждает, что всякий раз, когда на небе обсуждался

серьезный вопрос, касающийся Закона, Бог сходил на землю совещаться с

раввинами. На это нам, быть может, возразят, что Талмуд содержит много

противоречивых взглядов, высказываемых по одному и тому же вопросу и в

одно и то же время этими раввинами, столь прославленными своей

ученостью. Одновременно все не могут быть правы, если противоречат друг

другу, и каким образом в таком случае решить, кто прав? На это опять дает

ответ рабби Менахем: "Все слова раввинов, всех времен и поколений суть

слова Бога, подобно словам пророков, даже в том случае, когда они находятся

в противоречии друга с другом; кто же противоречит раввинам, вступает с

ними в спор или ропщет на них, тот спорить с самим Богом и ропщет на

Него".

Это учение признает за раввинами всех времен и во всех случаях, даже

противоречащих друг другу, непогрешимость, какую католическая церковь

признает лишь за своим главой, и то лишь в случаях точно установленных.

Это учение находится во всех толкованиях Талмуда. Оно практически

приводит к отрицанию всех твердынь правил нравственности.

Действительно как быть, если существуют разногласия между школой

Гиллеля и Шамаи, споры, которые записаны в Талмуде, когда: "оба мнения

суть слова Бога, как слова Гиллеля, так и слова Шамаи", говорит священная

книга синагоги? Остается вывести заключение: "так как всякое слово

раввинов божественно, то делай то, что твое сердце тебе подскажет,

сообразно с возможностью исполнения". Равнодушие к поступкам людей,

вполне соответствующее идеалу фарисеев, дополняется следующим

предписанием: "Грешить разрешается, лишь бы грех совершался тайно".


^ ГЛАВА VII


БОГ, АНГЕЛЫ И ЗЛЫЕ ДУХИ ПО ТАЛМУДУ


Обоготворив таким образом себя самих, творцам и толкователям

талмуда оставалось сделать обратное с Богом, представив его существом

чисто вымышленным, низменно человекоподобным, служащим поводом для

насмешек евреев, и уничтожавшем в них самое воспоминание о величавом

Иегове, коему поклонялись их отцы. Таким образом давнишнее фарисейское

стремление, отрицавшее всякое божество, кроме природы, было

единственным верным и осторожным способом достигнуто, ибо они не

могли, не рискуя вызвать опасные сопротивления, обнародовать в Израиле, в

неприкровенном виде, эти свои взгляды. Так как поэтому являлось

необходимым сохранить для толпы, как основу вероучения Бога Создателя,

то фарисеи удовлетворились сохранением в чистоте пантеистического начала

лишь для своих тайных книг и своих сборищ высшей каббалы, и выдвинули в

талмуде Бога; но Иегову умаленного, забавного и странного, точно

выскочившего из оперетки Оффенбаха, так что этому еврейскому музыканту

для образца богов из "Орфея в аду" было без сомнения достаточно лишь

справиться в книге своего народа. Просмотрим талмуд и возьмем наудачу

несколько примеров шутовства, к которым примешано имя всемогущего

Бога.

День (Abod. Zar; folio 3, b) имеет двенадцать часов. В течение первых

трех Бог сидит и изучаеть закон; в течение трех следующих он судит мир; в

течение еще трех часов он занят его прокормлением, потом,

удовлетворившись своими девятью часами работы, он садится, зовет

Левиафана, царя рыб, и играет с ним. Левиафан же этот, (Baba Bathra, a et b)

страшное чудовище, ибо, по утверждению талмуда, он, может, не подвергая

свою глотку опасности, проглотить рыбу в 300 километров длины. Поэтому,

из боязни, чтобы потомство этого великана не переполнило мир и не

погубило его, Бог выхолостил Левиафана и убил его самку; он засолил ее

мясо, и эту солонину едят в раю избранные. Что же делает Бог затем, когда

приходит ночь? Рабби Менахем уверяет нас, что сначала он изучает талмуд

с ангелами, но эти последние не единственные, с кем Иегова обсуждает эту

священную книгу, ибо Асмодей, царь злых духов, поднимается тогда на небо,

чтобы принять участие в беседе. Затем Бог танцует с Евой, помогает ей

одеваться и расчесывает ей волосы. Но это распределение времени

подверглось некоторому изменению; со времени разрушения Иерусалимского

храма. Бог более не играет с Левиафаном и не резвится более с Евой, ибо он

печален, тяжко согрешив. Этот грех так тяжело давит на его совесть, что,

согласно талмуду, он сидит в продолжение трех четвертей ночи и рычит,

как лев, восклицая: "Горе мне, я допустил разрушить мой дом, сжечь мой

храм и угнать в плен моих детей". Напрасно, чтобы утешить его, ему поют

хвалебные гимны, он только качает головой и повторяет: "Счастлив царь,

коему хвалы поют в его доме, и какого наказания заслуживает отец,

допустивший своих детей влачить жизнь в нищете?". Это огорчение довело

его до такого изнеможения, что он сделался совсем маленьким; раньше, он

заполнял весь мир, а теперь занимает не более четырех локтей земли. Он

плачет и его слезы падают с неба с таким грохотом, что шум этот раздается

далеко, и порождает землетрясение. Когда таким образом отчаяние

заставляет Бога рычать от горя, он подражает голосу льва из Элаи, имевшего,

по словам талмуда, весьма замечательную глотку. Однажды римский

император пожелал видеть этого льва, за ним послали, и когда он был на

расстоянии 400 миль от императора, он заревел с такой силой, что все

беременные женщины выкинули и все стены Рима рухнули, когда же он

приблизился на 300 миль, то снова заревел так громко, что люди потеряли

свои зубы, и император, свалившись с трона, умолял увести льва.

Вполне понятно, что Бог, изображаемый в таком виде, мало

внушителен для людей, почему талмуд его и описывает осыпаемым упреками.

Даже луна упрекает его в том, что он сотворил ее меньшей нежели солнце, и

Бог смиренно признается в своей оплошности. Бог к тому же легкомыслен

и дает необдуманно клятвы. Для того, чтобы от их избавляться, существует

могучий ангел, называемый Ми, находящийся постоянно между небом и

землей, приносящий ему освобождение от легкомысленно принятых на себя

обязательств. Но случается, что этот ангел не оказывается на своем посту, и

тогда Бог бывает поставлен в большое затруднение; так, однажды,

израильский мудрец услышал его восклицающим: "Горе мне! Кто избавит

меня от моей клятвы?" Мудрец побежал рассказать это своим товарищам,

раввинам, обозвавшим его ослом, за то, что он не освободил сам Бога от

клятвы, на что каждый раввин имеет право.

Чтобы дополнить нравственный облик Бога, каким он изображается в

талмуде, добавим, что талмуд великодушно приписывает ему ответственность

за все грехи, совершаемые на земле: "Это он, - говорят раввинские

писатели, - дал людям развратную натуру"; следовательно, он не может

упрекать их за впадение в грех, раз он сам их к нему предназначил.

Поэтому Давид, совершив прелюбодеяние, и дети Эли, занимавшиеся

лихоимством в действительности не согрешили; Бог один виновник их

прегрешений.

Если талмуд таким образом обращается с Богом, то обхождение его с

Ангелами, надо полагать, ничем не лучше. Священная книга синагоги

изображает их занятыми половину дня приготовлением сна для людей. В

благодарность за их попечение, люди должны быть им признательны, но это

не означает, что без них нельзя было вовсе обойтись. Действительно Ангелы,

хотя и очень учены, но незнакомы с халдейским языком; так что, когда евреи

хотят просить у Бога чего либо в тайне от Ангелов, им только надо молиться

по-халдейски; небесное воинство остается, разинув рот, и один Иегова

понимает смысл просимого.

Ангелы очень не равны между собою в правах, и лишь небольшое их

количество вечно, что есть удел души человеческой. Эти отдельные

избранники были сотворены в начале мироздания, во второй его день; все же

остальные должны погибнут до окончания мира. К тому же Иегова создает

ежедневно новые полчища Ангелов; но эти последние живут лишь одно

мгновение: они поют в его честь хвалебную песнь и исчезают. Каждое

слово, произносимое Богом, рождает, Ангела. Двадцать одна тысяча

Ангелов приставлены к двадцати одной тысяче растений, произрастающих на

земле; есть Ангелы для диких зверей, для птиц, для рыб и даже для лекарств;

талмуд нас поучает, что блаженный Архангел Гавриил, Ангел Благовещения,

обязан наблюдать за спелыми плодами.

В одну из пятниц вечером, когда было уже очень поздно, Бог создал

злых духов, и так как наступал шабаш, то у него не хватило времени их

закончить и воплотить.

Они имеют душу, созданную из вещества, находящегося на луне и ни к

чему непригодного, вещественный образ, состоящий из воды и огня у одних,

и из земли и воздуха у других, но не имеют плоти.

Много злых духов происходит от Адама, говорят раввинские писатели:

когда первый человек был изгнан из земного рая, он сперва отказывался

приблизиться к Еве, дабы не давать жизни существам, проклятым Богом. Два

злых духа женского пола явились тогда ему и зачали от него. В течение ста

тридцати лет одна из этих женщин демонов, по имени Лилит, произвела от

Адама на свет демонов, злых духов и ночных призраков. Но Лилит погрешила

против Адама, и Бог осудил ее видеть каждый день гибель ста ее детей; горе

ее было столь велико, что с тех пор она, в сопровождении четырехсот

восьмидесяти злых духов, не перестает носиться по свету, оглашая воздух

ревом.

В то время, как Адам вел себя столь легкомысленным образом,

поведение Евы было не лучше: она была любовницей злых духов мужского

пола, породивших ей подобное же потомство. С того времени много

мужчин и женщин совокуплялось со злыми духами. Поэтому нечего

удивляться, что количество этих последних очень велико, тем более, что они

размножаются также и между собою и оно было бы еще больше, если бы эти

злые духи не были так склонны к пьянству и обжорству, следствием чего

является гибель многих из них от расстройства желудка. Соломон, бывший

великим чародеем, хорошо знал эти их особенности, и сверх своих семисот

жен и трехсот наложниц, избрал себе четырех жен из злых духов женского

пола. Одной из них была эта Лилит, бывшая уже женой Адама, и ведшая с

тех пор столь шумный образ жизни. Другая танцевала безостановочно и

имела свиту из 479 злых духов, подражавших всем ее кривляньям. Но она не

могла быть сравнима с третьей избранницей Соломона, которая была женой

могущественного духа Саммаеля, и, в честь ее адского супруга, ее

сопровождали 180.000 самых злейших духов.

Единственным средством для людей убить злых духов является

приготовление мацы (пасхальных пирожков), запах которых для них

невыносим. От них уже давно, со времени потопа, избавились бы, если бы

Ной не был столь наивен, взяв несколько пар духов в ковчег. С того

времени они очень размножились, и их встречают повсеместно. Они любят

танцевать между рогами быков, возвращающихся с водопоя, или среди толп

женщин, возвращающихся с похорон. Зависть влечет их также к раввинам.

Наконец, ореховые деревья служат им убежищем, и каждый ореховый лист

занят одним из них, почему надо остерегаться засыпать под их тенью; ибо

духи могут с ними сыграть злую шутку.

Талмуд неистощим в вопроса о злых духах, и все басни, которые он

рассказывает, легли в основание книг о колдовстве и чернокнижии, столь

распространенных в средние века, и которые за последние двадцать пять лет

пользуются вновь общественным вниманием. С полным основанием Элифас

Леви (расстрига Лун Констан) говорит, что талмуд есть основа чернокнижия.

Злые духи, колдовство, чары встречаются там на каждой странице. Не надо

рисковать ходить в глухие места, ибо там обитают злые духи, не надо быть в

одиночестве, во время роста и ущерба луны, так как это время принадлежит

злым духам; не надо никому кланяться ночью, ибо тот, кому вы кланяетесь,

может оказаться злым духом и т. д.

Самые нелепые суеверия, распространявшиеся впоследствии

ворожеями самого низкого сорта и мошенниками колдунами (встреченный

крест - дурной знак близкого несчастья, пятница несчастливый день и т. п.)

впервые записаны в талмуде, и составляют часть раввинского обучения.

Кроме выгоды умаления сверхъестественного в жизни, как среди евреев, так

и не-евреев, фарисейские творцы талмуда придают символический смысл его

суеверным взглядам; и раввины еще теперь очень забавляются, видя многих

христиан, в остальном твердо верующих, принявшими учение синагоги,

почитающие крест и пятницу (орудие и день искупления) дурными

предзнаменованиями. Раввины, ценившие себя так высоко, ставя свою

мудрость выше Божьей, не могли не приписывать себе и большой власти над

злыми духами. Талмуд утверждает, что эта власть безгранична, и что они ею

пользуются для самых удивительных опытов магии.

Об одном из творцов талмуда говорится, что он знал секрет

воскрешения человека, сперва им убитого, тем более мог он возвращать

жизнь животным; поэтому он придумал для удешевления своего пропитания

каждый вечер убить трехлетнего теленка, которым он с аппетитом закусывал

с одним из собратьев; на другое утро он его оживлял, чтобы снова убить и

съесть его при наступлении вечера. Другой знаменитый раввин,

предпочитавший дичь, обращал своей магической силой тыкву в оленя и

дыню в лань. Здесь все же нужно было иметь тыквы, но если бы рабби

Ельезер присутствовал там, то нечего было опасаться их недостатка:

нескольких таинственных слов было бы достаточно, чтобы заполнить

тыквами целое поле.

Рабби Яннаи, не менее искусный, мог обращать воду в скорпиона.

Однажды, когда ему не доставало верхового животного, он обратил одну

женщину в осла, и возвратил ей первоначальный вид лишь по окончании

поездки. К тому же все известные раввины, говорит талмуд, имели

волшебный камень, помогавший им делать чудеса; один из них забавлялся

тем, что дотрагивался им до соленых птиц, которые тотчас же оживали и

улетали.



0493593728677917.html
0493723729570765.html
0493812808046451.html
0493929641201868.html
0494127551857867.html